Критический обзор нашей линии в отношении Афганистана

Я собираюсь рассмотреть начало Второй холодной войны, особенно в связи с Афганистаном, и политические проблемы, с которыми столкнулось наше политическое течение. Вторая холодная война представляла собой фундаментальный сдвиг по сравнению с 1960-ми и большей частью 70-х годов. В предыдущий период империалисты были в обороне: они потеряли Кубу, а затем и большую часть Юго-Восточной Азии во время войны во Вьетнаме. Но к концу 1970-х годов они перегруппировались, и президент США Джимми Картер начал свой антисоветскую кампанию за «права человека». Президент США Рональд Рейган значительно увеличил военные расходы и перешёл в наступление на СССР.

При Рональде Рейгане наш Международный секретариат был в значительной степени сосредоточен на удержании обороны против антисоветского стремления к войне. Это было крайне необходимо, но наша «защита» всё больше превращалась в универсальную замену поиска революционного пути для рабочего класса в конкретных конфликтах и странах, таких как Афганистан. Со временем практически всё свелось к военной защите СССР от империализма. При этом не менее важный компонент подлинной обороны — пролетарская политическая революция против сталинской бюрократии — всё больше отбрасывался.

Афганистан

Ключом к решению ситуации в Афганистане является понимание перманентной революции в её применении к странам с запоздалым капиталистическим развитием. Движущими силами революции здесь являются демократические вопросы – национальное освобождение, аграрная революция и освобождение женщин. Но мы это отвергли. Вместо этого мы утверждали, что, поскольку в Афганистане лишь крошечный пролетариат, внутри страны нет сил, способных привести к социальным преобразованиям. Поэтому эти силы должны были прийти извне; в данном случае мы проповедовали, что посредством объективного процесса, длительной военной оккупации Советской армией –армией перерожденного рабочего государства – социальные преобразования будут осуществлены. Это могло быть равносильно лишь политической поддержке сталинского государственного аппарата и бюрократии.

Необходимо противопоставить нашим методам методы Ленина и раннего Коммунистического Интернационала. См., в частности, раздел документа нашей VIII Международной конференции о перманентной революции под названием В защиту Второго и Четвёртого конгрессов Коминтерна (Спартаковец (англоязычное издание Spartacist) № 68, сентябрь 2023 г.). Ленин, говоря о наиболее слаборазвитых странах Востока, заключил: «В этих странах почти нет промышленного пролетариата. Несмотря на это, мы и там взяли на себя и должны взять на себя роль руководителей.» («Тезисы по национальному и колониальному вопросам», 1920 г.).

На II съезде Коминтерна Ленин утверждал, говоря о странах где преобладают докапиталистические условия, что безусловной обязанностью коммунистических партий является вести «проведение пропаганды в пользу крестьянских советов или советов трудящихся всюду и везде, и в отсталых странах и в колониях». Он прямо заявил, что при содействии советских правительств «неправильно полагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна» и что «отсталые страны, с помощью пролетариата передовых стран могут перейти к советскому строю и через определенные ступени развития — к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития» (перепечатано из книги Джона Ридделла, ред., Рабочие мира и угнетённые народы, соединяйтесь! (Workers of the World and Oppressed Peoples, Unite!) Том первый» [1991].

Это была не только теория большевиков, но и то, что они делали на практике, и я приведу пример чуть позже. Здесь же я хочу лишь заявить, какой, по моему мнению, должна была быть наша революционная стратегия в Афганистане: она представляла собой сочетание крестьянской революции, осуществляемой в союзе с советскими солдатами внутри страны, то есть солдатами, организованными в собственные комитеты, или советы, независимо от сталинской бюрократии. Это также стало бы движущей силой политической революции в СССР. Многие из этих солдат были выходцами из советской Средней Азии и осознавали, что условия, с которыми они столкнулись в Афганистане, очень похожи на условия, которые пришлось пережить их бабушкам и дедушкам до победоносной Октябрьской революции.

Очевидно, это совершенно противоположно нашей линии, которая утверждала, что перманентная революция неприменима к странам с небольшим пролетариатом. В частности, у нас была целая дискуссия, в ходе которой мы пришли к выводу, что перманентная революция неприменима к Афганистану, о чем можно прочитать во внутреннем бюллетене. Это вовсе не было концепцией перманентной революции Троцкого. Он писал, что программа перманентной революции «устраняет вопрос о странах, которые являются „зрелыми” или „незрелыми” для социализма в духе той педантичной, безжизненной классификации, данной нынешней программой Коминтерна» («Что такое перманентная революция?»). Действительно, это был центральный спор со сталинистами, которые оправдывали своё предательство в Китае, утверждая, что страна была слишком экономически отсталой для пролетарской революции. Таким образом, наша позиция была не троцкистской, а сталинской.

Теперь я хочу кратко прокомментировать лозунг «Да здравствует Красная Армия в Афганистане!». Он может иметь разные значения. С одной стороны, я не думаю, что нам стоит сомневаться в целесообразности военного вмешательства Советов в Афганистан. Они реагировали на масштабные провокации времён холодной войны, как в Афганистане, так и в других местах, и, очевидно, мы решительно поддержали Советскую Красную Армию в её борьбе с моджахедами и их империалистическими покровителями.

Однако необходимо рассмотреть политику, которую мы приписывали этому лозунгу: революция должна была прийти извне. Подавляющее крестьянское большинство отвергалось как безнадежно отсталое и полностью находящееся под влиянием исламской реакции. Мы глумились: «Забудьте о пролетарской революции — Афганистан не смог бы даже выдержать такого масштабного крестьянского восстания, какое пережили средневековые Франция, Россия и Китай» Уоркерс Вангард (Рабочий Авангард) № 471, 17 февраля 1989 г. Хотя мы иногда признавали возможность вывода Советами своих войск, мы говорили, что «более вероятна длительная оккупация Афганистана Советской армией, а вместе с ней и возможность его преобразования по образцу советской Средней Азии или Монголии» Спартаковец (англоязычное издание Spartacist) № 29, лето 1980 г. Таким образом, наилучшим возможным результатом, по нашему мнению, было деформированное рабочие государство. Но даже этот прогноз был к тому же, бессмысленным.

Хронология

В 1965 году была основана Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА). Лидеры НДПА, такие как Нур Мухаммед Тараки, были завербованы в кремлёвскую версию марксизма-ленинизма. Однако, как пояснил один писатель, «согласно официальной советской линии, слаборазвитые страны третьего мира не могут осуществить социалистическую революцию, поскольку у них отсутствует промышленный рабочий класс. Поэтому таким государствам рекомендуется стремиться к социалистической революции путём формирования «националистического правительства», организованного «единым националистическим фронтом», которое может провести их через «национально-демократическую фазу». The Tragedy of Afghanistan (Трагедия Афганистана) Раджа Анвар, (Raja Anwar).

Соответственно, программа НДПА гласила: «Политической основой национального правительства Афганистана будет единый национальный фронт, представляющий все прогрессивные, демократические и националистические силы, то есть рабочих, крестьян, просвещённую и прогрессивную интеллигенцию, ремесленников, мелкую буржуазию и национал-капиталистов»; иными словами, народный фронт. Обратите внимание, что, хотя вывод НДПА отличался от нашего, политическая предпосылка была той же: отсутствие жизнеспособного рабочего класса исключало социалистическую трансформацию изнутри.

Социальной базой НДПА были не только модернизирующаяся интеллигенция и студенты, выступавшие за, но и армейские офицеры. Многие из них получили образование и подготовку в Советском Союзе. Но у НДПА не было никакой опоры среди трудового крестьянства. Партия была разделена на две фракции — «Хальк» и «Парчам». Хотя между этими групами не было принципиальных политических разногласий, они вели кровавую межфракционную борьбу, включая убийства и аресты в зависимости от того, кто одерживал верх.

В период после Второй мировой войны США и СССР вели активную борьбу за влияние в Афганистане. К середине 1970-х годов ситуация склонилась в пользу западных империалистов. Фракция «Парчам», представленная в правительстве Мухаммада Дауда (руководителя переворота 1973 года, свергнувшего монархию), была очищена. Шах Ирана, человек Вашингтона в Центральной Азии, взял на себя обязательство предоставить масштабную программу иностранной помощи, чтобы завоевать влияние на Дауда. Встревоженная НДПА захватила власть в апреле 1978 года. Это было не народное восстание – у НДПА не было никаких народных сил, – а скорее военный переворот.

Летом того же года правительство НДПА, возглавляемое тогда Хальком, инициировало ряд реформ. Первым пунктом была аграрная реформа. Если какая-либо страна нуждалась в аграрной революции, то это был Афганистан. В деревне царило огромное неравенство: лишь 5% землевладельцев владели 45% всей обрабатываемой земли, в то время как 83% беднейших крестьян владели лишь 35% земли. Земля большинства бедных крестьян была заложена в крупные суммы; процентные ставки обычно составляли 50% в год, что на практике означало, что крестьяне никогда не могли выбраться из долгов. Земельная реформа НДПА предусматривала, что для мелких землевладельцев ипотека будет считаться погашенной через пять лет. Кроме того, указ НДПА о браке объявил детские браки незаконными и установил максимальный лимит «выкупа за невесту» и суммы, выплачиваемой жене в случае расторжения договора. Образование должно было стать всеобщим, как для девочек, так и для мальчиков.

Эти реформы провалились. Причина была не в том что они были слишком радикальними. НДПА не предприняла никаких мер против правящей элиты ханов, землевладельцев и ростовщиков, а также значительной касты исламских священников (мулл). Землевладельцы отказывали бедным крестьянам в предоставлении семян, а банки отказывались выдавать кредиты. Правительство НДПА не предоставляло альтернативных источников кредитования. В целом, оно пыталось проводить реформы бюрократическими указами, не предпринимая никаких шагов по мобилизации трудящихся масс как социальной силы против помещиков и племенных вождей. Аграрная реформа провалилась. Крестьяне отвернулись от НДПА, потому что не видели, что правительство действует в их материальных интересах.

В этой ситуации исламским реакционерам было легко спровоцировать массированную реакцию на правительство, особенно направленную против реформ в отношении женщин и девочек, и сыграть на консервативных религиозных чувствах крестьянства. Реформы, затрагивавшие женщин и семью, ничего не изменили на деревне принеся пользу лишь небольшому слою обеспеченных городских женщин. (О том, как большевики проводили работу в аналогичной ситуации в Средней Азии, см. статью «Ранняя большевистская работа среди женщин Советского Востока» в журнале «Уимэн энд революшин» (Женщины и революция) № 12, лето 1976 г.).

Чтобы обеспечить стабильность, Советы в декабре 1979 года осуществили военное вмешательство. В ходе этого вмешательства лидер партии «Хальк» Хабизулла Амин был убит, а к власти пришла фракция «Парчам», которую Советы предпочитали, поскольку считали ее более умеренной. Советы, по сути, стремились сократить и ограничить социальные реформы. В 1981 году аграрная реформа была ограничена: исключения были сделаны для офицеров армии и вождей племен которые поддерживали правительство. Беженцам, бежавшим из страны в Пакистан и другие места, чтобы избежать правительственных указов, обещали вернуть землю в случае их возвращения. В 1986 году лидер НДПА Бабрак Кармаль был изгнан и заменен Наджибуллой. Советы заставили НДПА призвать к созданию правительства национального примирения, которое, как ни странно, должно было включать моджахедов. При Наджибулле женское образование стало добровольным.

Вопреки нашим прогнозам о том, что длительная военная оккупация, вероятно, приведёт к формированию некоего бюрократически деформированного рабочего государства, Советы ясно дали понять, что предпочитают уйти. Ещё в мае 1980 года генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев заявил, что при условии прекращения помощи моджахедов со стороны Запада, а также Пакистана и Ирана, вопрос о выводе Красной Армии может быть решён.

В то время у нас был близкий сторонник в Индии, который написал нам. Хотя товарищ Рой соглашался с нашей военной защитой Красной Армии, его беспокоило наше в значительной степени некритическое отношение к советской интервенции. Он отметил примирительное отношение Советов к муллам. Он не поверил нашей позиции о том, что советская оккупация приведёт к социальным преобразованиям. Напротив, он утверждал, что «все указывает на то, что будущее русских — это в лучшем случае новая Финляндия [откуда советские войска были выведены после Второй мировой войны]», а не какое-то рабочее государство. Он был прав. Стоит добавить, что его критические замечания так и не были опубликованы во внутреннем бюллетене.

Национальное освобождение

Мы неоднократно отрицали право Афганистана на национальный суверенитет или национальное самоопределение. Мы настойчиво утверждали, что Афганистан — не нация, а «государство феодального происхождения, представляющее собой мозаику национальностей, этнических и племенных групп» («Афганистан и левые: русский вопрос в упор», Спартаковец (англоязычное издание Spartacist) № 29, лето 1980 г.). То, что Афганистан не является этнически однородной страной, вряд ли делает его уникальным. А как насчёт Южной Африки, Индии, Пакистана или любой другой полуколониальной страны, где империалисты в угоду собственным интересам определяли границы и намеренно препятствовали государственному строительству? Что касается Афганистана и стремления к национальному суверенитету, то как насчёт ожесточённых войн, которые велись для отражения оккупации со стороны России и Британской империи в XIX веке, или поражения двух десятилетий американской оккупации в недавнем прошлом?

Я не утверждаю, что вмешательство рабочего государства за пределами своих границ в принципе неправильно, и, разумеется, не ставлю под сомнение нашу поддержку Красной Армии в войне в Афганистане. Однако, когда такие интервенции осуществляются, они должны осуществляться с скрупулезным уважением к национальным чувствам угнетённого народа. Такая армия интервенции должна стремиться завоевать социальную поддержку среди местного трудящегося населения, чтобы её не воспринимали как вражескую оккупационную силу, как Советскую армию в значительной степени воспринимали в афганской сельской местности. Наши презрительные комментарии, отрицающие национальный суверенитет афганских народов, полностью игнорировали эту ответственность. Мы никогда серьёзно не рассматривали великорусский шовинизм советской бюрократии, который проявился начиная с момента вмешательства Ленина против Сталина на счёт Грузии и до национального угнетения Польских и других деформированных рабочих государств сталинской бюрократией.

В 29-м номере журнала Спартаковец (лето 1980 года) мы опубликовали статью под названием «Большевики и „экспорт революци”». Она была задумана как полемика с маоистом, обвинившим нас в следовании линии Тухачевского, советского генерала, утверждавшего, что интервенции Красной Армии за рубежом могут заменить местные социальные революции. В статье приводится ряд правильных аргументов против такой точки зрения. В ней цитируется Троцкий, утверждающий, что вмешательство извне может ускорить революционный процесс, но не заменить его: «В той гигантской классовой борьбе, которая разыгрывается ныне, роль военного вмешательства извне может иметь только сопутствующее, содействующее, вспомогательное значение.». Всё это хорошо и прекрасно. Но проблема в том, что наша позиция по Афганистану была полной противоположностью тому, что говорил Троцкий!

В 1989 году мы отправили в Афганистан репортёра, который взял интервью у представителя НДПА. Мы посоветовали деятелям НДПА прочитать Плеханова, который порвал с русским народничеством (народниками) и стал марксистом в период начала индустриализации России. Мы считали, что НДПА, как и Плеханов, должна стремиться ориентироваться на рабочих. Но это поднимало главный вопрос: что делать дальше? Неявным ответом было пассивное ожидание появления в Афганистане значительного пролетариата.

Примечательно, что мы не предлагали читать Троцкого о перманентной революции или Ленина. Большевики действовали в подобных ситуациях иначе. Например, в ноябре 1921 года представители недавно созданной Монгольской народно-революционной партии обратились к Ленину за советом о том, что делать. Монголия была крайне отсталой в экономическом отношении страной, населённой преимущественно скотоводами (аратами). Ленин не призывал монгольских революционеров возвращаться, когда у них появится пролетариат. Вместо этого Ленин развивал «идею о возможности и необходимости некапиталистического развития» Монгольской Народной Республики и указывал на то, что деятельность Народно-революционной партии и правительства «росли кооперативы, прививались бы новые формы хозяйствования и национальной культуры, чтобы вокруг партии и правительства сплачивалось аратство за экономическое и культурное развитие страны». (Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики, 5 ноября 1921 г.).

На практике был создан союз монгольских революционеров и Красной Армии, который помог очистить территорию от японских империалистов и белых генералов. Это привело к успешному социальному преобразованию Внешней Монголии. Этот союз также служит образцом того, чего можно было бы достичь в Афганистане – союза крестьян-революционеров и советских солдатских комитетов, для продвижения социальной революции в Афганистане и пролетарской политической революции в СССР.